в предчувствии экзаменационной сессии впервые разобрав свой ящик, нашла нечто, и уже полчаса замозабвенно ностальгирую. несколько блестящих перлов профессора зверева, записанные моей рукой тетрадном форзаце.

я не выучила стихи по зарубежной литературе. чувство вины или что-то другое, но результат

вчера на втором километре я испугалась собственной тени. 
пора завязывать. 
хоть с чем-нибудь.

И всё будет так же, в конце концов:

В сливовое поле уйдёт река –

И ветер, вылизывая лицо,

Иссушит ладони и берега.

Прозрачная рыба уснёт на дне,

Неся золотое дитя внутри,

И в рыбьем прозрачном студёном сне,

Младенец со мною заговорит.

И скажет младенец: пора пришла.

И скажет младенец: моря кипят.

Сиреневой ртутью вспылит зола

И вытянет дерево из себя.

Как в старых зачитанных повестях,

В разъятое небо врастут стволы,

И мёртвая бабочка, шелестя,

Медовою пылью стечёт с иглы.

- Ты не куришь, не так ли?

- Я бросил.

- Я тоже.

- Завязал с этим.

- Да, достаточно, двадцать пять лет.. О боже..

- Бросил..

- Теперь больше энергии

- О, я чувствую себя великолепно!

- Боже, с тех пор, как я завязал, я имею ввиду.. совсем..

- Да, ты сосредоточен.

- Точно в цель, понимаешь?

- Точно.

- Я чувствую жалость к сосункам, которые всё ещё распыляются, понимаешь?

- Никакой силы воли!

- Никакой силы воли…

 - … Знаешь, красота бросания курить состоит в том, что теперь, когда я завязал, я могу выкурить одну… Потому что я бросил. Понимаешь, что я хочу сказать? Что это похоже на драгоценности, которые, вы знаете, что они ненастоящие…Я даже не вдыхаю по-настоящему… Хочешь выкурить со мной, по одной?

- Да… так как я бросил… я хочу сказать… ладно.

- Да, теперь, когда ты бросил, ты можешь одну выкурить.

- Да, пожалуй, я могу это сделать. (с)

...сраный Джармуш...

что ж, пожалуй, -  спасибо. 

ДНО КУКОЛЬНИКА

НеРецензия на подборку стихотворений Ивана Курбакова «Чемерица Лобеля»

Геллеборус (кукольник, чемерица) производит угнетение всех функций организма, часто нельзя определить, видит ли и слышит ли больной и владеет ли он хоть одним чувством. Голова поворачивается из стороны в сторону, сильное оцепенение или сопорозный сон; жажда к воде; сморщенный лоб, покрытый холодным потом; расширение зрачков. Глубокая меланхолия с тоской и отчаянием. Острый или хронический отёк мозга вызывает судороги, хорею, эклампсию.

Самюэль Ганеман

Перед новым текстом всегда – как перед новым порогом, сулящим очередную дверь, - сладко, страшно и  тихо. И ещё просто, первобытно, первично просто: открой и войди. Посмотри и возьми. Если сможешь войти. Если сможешь взять.

Вот она, безглазая, косит, косит, дань собирает, шамкает пустым ртом, пустыми глазницами темнит. Год кровавый, год жертвенный, и только в начале. Февраль гремит, плачет, заливает. А кто-то сказал, что мало нам будет Абдулова и Бачинского, и Леджера. Что железный, монетный вкус на языке не забыть, не смыть, водкой не запить.  А кто-то спросил – кто следующий?

Летов – следующий. Кто дальше?..

Девочка светловолосая горько тушит окурок, почти молчит. Я говорю: Должно было случиться. Она горько тушит окурок, почти молчит. Я оправдываюсь: Рано или поздно!.. Она тушит, смотрит мимо. Мол, что тебе?.. А что мне? Что – мне?... У меня молоко и детство. И памяти немного, немного.. На полстакана. На пару глотков.

Разрушенные города и народ, всегда бывший единственным родственным нам.  Православные храмы и православные храмы. И  - по-сербски в ящике для письменных принадлежностей – жёлтые письма, старые фотографии, открытки.  А где ещё?.. А кому ещё, если не им? Руками разводим. Глаза по ветру пускаем. Сдаёмся. Сдаём.

А ты права. И я бы тоже взялась, если бы.. Если бы. 

 - У вас есть "Тёмные аллеи" в мягком переплёте?
 -У нас Куприна нет.

депрессия